Перевод с русского на латиницу

о том, что Западная Украина и Большая Украина &Mdash; это совершенно разные территории по своему национальному составу, менталитету, истории, ничего по большому счету между ними общего нет, и только в силу определенных исторических обстоятельств эти территории оказались вместе. Присоединение Западной Украины к Большой стало бедой для первой. Негативное влияние второй даже с обретением независимости не изменилось — русификация продолжается. Если судьба Большой Украины быть с Россией, то Западная Украина должна быть с Европой. А посему нужно разделиться. Мирным путем. После чего Западная Украина станет федеральным государством, вступит в ЕС и НАТО «22 січня як День Розлуки». Тогда была просто пиар-акция для поднятия боевого духа войск, которые постоянно терпели поражения. Правительство ЗУНР по состоянию на 22 января 1919 года не контролировало в Западной Украине, по-моему, и четверти своей провозглашенной территории, а Директория — даже десятой части территории УНР. Через неделю после подписания Акта Киев заняли большевики. Так что праздновать? Это все миф, но самое страшное даже не в этом. Ведь формально «Акт злуки» денонсирован. Денонсирован лично Петлюрой во время подписания Варшавского договора им и Пилсудским через 15 месяцев после «Дня Злуки». Что же мы тогда празднуем? День подписания денонсированного документа? Его тогда либо надо переподписывать, либо отменять договор от 21 апреля 1920 года, по которому Петлюра не только отказался от Галичины, но еще и Волынь полякам отдал. Я не против исторических мифов, но все-таки это должны быть оправданные мифы. Я понимаю, что с советских времен привыкли к такому подходу. Например, 23 февраля 1918-го разгромили Красную армию, а этот день все равно празднуют. Точно так же получается с «Днем Злуки». Для Кучмы это было важно (под конец правления Украина стала для него какой-то такой нематериальной ценностью), и он подписал указ о праздновании 22 января. — Удивляет не тезис Табачника, а неадекватно бурная реакция на него национально озабоченной публики. То есть когда львовский или канадский профессор имярек говорит о несформированности украинской нации — это нормально. Когда об этом же просто в иных терминах говорит политический противник профессора — начинается истерика, которая только подтверждает то, что формулировки Табачника ближе к истине. Но меня волнуют не столько заявления Табачника-публициста, сколько деятельность Табачника-министра. Ведь она направлена на построение новой исторической общности — «украинского народа» путем фактического подчинения западных украинцев чуждым им традициям Малороссии или Новороссии. То есть когда Табачник был в оппозиции — он требовал защиты культурных и языковых интересов украинцев юго-востока, а теперь отказывает в этом украинцам запада. К этому я пришел в середине 90-х, когда убедился, что Украина как государство, как унитаристский проект в нынешних границах невозможна. Впервые я написал об этом в 1997-м. Тогда у меня была дискуссия с гарвардским профессором Григорием (Джорджем) Грабовичем и Миколой Рябчуком. Очень понравились аргументы Грабовича: да, Хавич во многом прав, но так нельзя. Но почему нельзя? Солнце светит, но нельзя об этом говорить? Это же смешно, это тот же коммунизм, только навыворот. Однако сразу после «помаранчевой» революции люди, которые считали Западную Украину резервацией — в положительном смысле этого слова — украинских идей, впервые за годы независимости Украины почувствовали, что ее можно построить по лекалам 30-х годов, а иногда и начала XX века. И они, бросив все, начали пытаться это делать — вы помните, тогда львовяне массово становились киевскими и даже восточноукраинскими чиновниками. — На самом деле это было не в первый раз. В первый Вячеслав Черновол... как бы это вежливо сказать... с киевской колокольни наплевал на волю своих избирателей, на тех, кто избрал его председателем Львовского облсовета, доверил ему судьбу главной области Западной Украины. А он уехал в Киев, где стал третьеразрядным политиком... ну второразрядным, какая разница. Там-то он был первым, его авторитет был непререкаемым, и не только во Львовской области, но и во всей Галичине (он ведь был еще лидером Галицкой ассамблеи — объединения Львовского, Ивано-Франковского и Тернопольского облсоветов) и в значительной мере во всей Западной Украине. А переехал в Киев — и стал одним из многих. На самом деле Черновол как политик умер в 1991-м, а не в 1999-м. Понимаю, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, но он сам сделал все, чтобы стать ничем. Второй всплеск «галицкого культуртрегерства» был в 2004 году, когда все бросились сюда строить «украинскую Украину». Все эти поездки львовских товарищей в Луганск, когда замом губернатора Геннадия Москаля стал депутат Львовского горсовета Зиновий Гузар и т. п., — это же бред собачий. По большому счету режим Ющенко в Восточной Украине позиционировал себя как оккупационный. То есть вел себя как положено вести оккупационному режиму. Да, в принципе этого от него ожидали — но он и повел себя, как в известном телеролике! Но нужно иметь большую силу воли, чтобы сказать: «Я ошибся, именно я!» Не «меня обманули», не «меня купили», не еще чего-нибудь, а встать и честно публично сказать: «Я ошибся, все было неправильно. Ошибка была не только в Ющенко, не только в приведении Ющенко к власти, а в самой идее — такая модель, модель унитаристской Украины, невозможна». Даже если бы Ющенко вдруг выиграл честно, я уверен, потом он стал бы делать то же самое. Безусловно, если бы Ющенко в 2004 году попалась Украина без Донбасса и Крыма, сейчас на этой территории была бы Латвия с законодательно закрепленной дискриминацией языковых меньшинств, с официальными памятниками военнослужащим подразделений СС и т. д. С другой стороны, наоборот, не было бы в 2004 году Западной Украины. Сейчас, условно говоря, тут, от Збруча до Дона, была бы Россия-2 с памятниками Сталину и прочим. По мне, плохо и одно и другое, но то, что сейчас, тоже не нравится. Все друг в друга вцепились мертвой хваткой, вместо того чтобы пойти нормальным европейским путем — распределить полномочия. — Ненависть есть. Она абсолютно очевидна. Но большинство людей, которые пытались строить украинское государство на востоке Украины, абсолютно идеологичны. Для них важно было не отомстить за расстрелянных родственников, а построить некую модель государства. Поэтому они и пропагандировали «взаимное прощение» по испанскому образцу. Не знаю, как на юго-востоке, но в Западной Украине прощения нет. Я не встречал ни одного человека, который простил бы режиму трагедию его семьи, включая меня. Папа у меня с Лемковщины — их семью переселили оттуда во время операции «Висла». Мама — из Львова, десять лет вместе с бабушкой провела в Читинской области. Их выслали за то, что дед, Теодор Процайло, был во львовском подполье УПА. Ему дали 10 лет. Из лагерей на Западную Украину он не вернулся, жил в Херсонской области, но я его помню. Скорее всего, это было связано с тем, что ему запретили возвращаться. — Расскажу вам анекдот. У одного мужчины случился энурез. Он пошел к доктору. Возвращается оттуда такой счастливый. Жена спрашивает: «Что, доктор вылечил твой энурез? — Нет, но теперь я им горжусь». Вместо того чтобы думать о реальных проблемах Западной Украины, народ озабочивается памятниками на востоке. Зачем во Львове бороться за то, чтобы улицы были расчищены от снега или по расписанию ходил коммунальный транспорт, если можно бороться за снос памятника Екатерине в Одессе? Это же проще. Ни того ни другого достичь невозможно, но тут тебя поддержат и львовские чиновники: «Молодец! Иди борись с памятниками Екатерине!» То есть вы там боритесь с памятниками Екатерине, Потемкину, Сталину, а мы тут спокойненько, «тихенько» между собой все «порешаем», будем дерибанить бюджет, городскую собственность, землю... По-другому объяснить происходящее не могу. — У меня к Бандере только одна претензия: он развалил ОУН, создав ОУН (революционную). Все остальное мелочь. Там все были тоталитарны. Что, Мельник был лучше или Коновалец? Бандере удалось то, что после смерти Коновальца не удавалось никому — ни Сталину, никому. Он развалил единственную организацию, которая могла стать протогосударственной для Западной Украины. Видимо, именно поэтому Бандеру много лет и «пиарил» советский режим Где быстрее надерут уши «Свободе» — в Запорожье или в Галичине? — Сможет ли «Свобода» Тягнибока, которая является по существу галицким проектом и получила наибольшую поддержку именно в Галичине, со временем, когда ей надерут уши в Надднепрянской Украине, эволюционировать в политическую силу, отстаивающую интересы собственно Западной Украины? — Трудно сказать. Пока что Тягнибок эксплуатирует мазохистские настроения галичан в частности и западноукраинцев в целом. Более того, культивирует в них комплекс вины перед Восточной Украиной: мол, там и голодомор был, и сталинские репрессии были дольше, и все идеологи Великой Украины оттуда. Этакий новый Андрей Лучников* для «Острова Галичина». Да и виртуальная «морковка» власти над всей Украиной для его электората по определению слаще, чем перспектива заниматься местными проблемами или того хуже — конфликтуя, отстаивать свои интересы перед центром. Но рано или поздно проголосовавший за «Свободу» галичанин спросит: у вас большинство в горсовете, мэр — тоже ваш, почему улицы не расчищены от снега, а ваши депутаты дерибанят землю? То есть «надерут уши» Тягнибоку скорее в родном ареале. А в Запорожье или Одессе, мне кажется, ему будут максимально благоприятствовать: опасности — никакой, зато страшилка для базового электората отменная. Вот когда на эту страшилку перестанут реагировать на юго-востоке, а на родном западе нужно будет соответствовать запросам поумневших избирателей — все возможно. Барт де Вевер** тоже не сразу требовал раздела Бельгии... — Нет, но ее не было и в 2000 году. Это и тогда, и сейчас были разговоры в среде интеллектуалов. Политик, который публично будет выступать не то что за автономию Западной Украины, а хотя бы за федерализацию Украины, обречен в Галичине на провал. Получается замкнутый круг: раз во имя «Великой Украины» уже принесено столько жертв, то мы пожертвуем еще немножко, чтоб все предыдущие оказались не напрасны. Вспомните 90-е. Тогда людям могли год не выплачивать зарплату, но народ ходил на работу. Никто бунтов не устраивал, потому что потом зарплату все-таки выплатили. Вот дали сейчас, будем ждать еще какого-нибудь счастья. Так и с русификацией. Человек должен ее пощупать. Вот табличка на твоей родной улице должна поменяться с украинского на русский... Что-то в этом роде. Этого еще долго не будет. — Нет, не понимает. У западных украинцев совершенно другие мифологемы. То, что произошло в 2010 году, — случайность, а до того была история побед. Поражение Черновола и победа Кравчука казались поражением, а потом это стало «нашей победой». Да, Кравчука победил Кучма, но «мы» все равно победили, потому что Кучма не сделал русский язык вторым государственным. Победил Леонид Данилович второй раз — это также «наша победа», потому что он назначил Ющенко премьер- министром. Сначала они обманывали себя тем, что, дескать, если бы посадили кого-то из восточноукраинских олигархов, все бы у них забрали, вот тогда бы получилось. Потом поняли, что какие методы ни применяй, такого счастья все равно не будет. И тогда подобные Андруховичу и Винничуку приняли другую логику. Не такую, чтобы вернуться к здравому смыслу и сказать себе: «А может, вообще все не так» — нет. А — вот отломаем этот кусок (в смысле Донбасс и Крым), который мешает нам построить настоящую Украину, зато остальных железной рукой загоним в счастье. В этой логике никакой демократии нет. Ни у Винничука, ни у Андруховича, ни у других, которые предлагают строить Украину без юго-востока. Поэтому я не считаю заявления Андруховича и Винничука отрезвлением, это еще ющенковская отрыжка. Попытка оправдаться за чужой провал — ведь они-то сами к ющенковскому режиму никакого отношения не имели! Логика их заявлений — «а вот если бы...» Как у ребенка: «вот если бы палка у меня была длиннее, я бы Васю точно побил». Но нет, все равно не получилось бы. — Нет, «отдельность» не отражает смысла, который вложен в это украинское слово. Это и «специфичность»... Когда просто будут говорить не о проблеме, не о привилегии, а как о данности: «мы — другие». Когда придут к тому, что мы — западные украинцы и надднепрянские, донецкие, таврические — отличаемся, четко отличаемся — историей, языком, философией... Общего у нас почти ничего нет. Тогда, если это отрезвление придет, будем думать, как нам это мироощущение формализовать — в автономию, даже необязательно в государственную — в культурную. Неважно, как мы будем это решать. Пока же такого отрезвления нет. — Так если будет отдельное галицкое государство, Закарпатье как — венграм отдавать? Как вы это себе представляете? А «Данцигский коридор» между Закарпатьем и Буковиной? Бред. Это карикатура и клоунада. Невозможна никакая такая отдельная Галичина. Западная Украина, регион, который имеет совершенно иную историю, возможна только, как это ни парадоксально звучит, как соборная Западная Украина, а все остальное — это легкая добыча Киева в розницу. — Да неважно, как. Ну почему я, например, должен выступать за то, чтобы северные районы Львовской и Тернопольской областей оставались в составе этих абсолютно по-сталински нарезанных областей? Ведь северные районы — это же Волынь, там другие обычаи и традиции. Почаевская лавра Московского патриархата — это вообще отдельная история. Зачем мы должны держаться за искусственные границы? Или вот, например, как в 1794 году поделили Польшу, так граница и проходит. Это же смешно. Поэтому ничего страшного в том, что формально это будет Волынь, я не вижу. Несмотря на громкие заявления, что «украинцев придумали в Вене», Австро-Венгрия не была заинтересована в создании объединенного украинского (русинского) движения, а гуцулов вообще считала отдельной нацией. Ну а венгерские, польские, румынские феодалы прекрасно понимали, что лучше настроить местных русинов против их соплеменников из другой имперской земли, чем против господствующих наций. То же и в Российской империи. С приходом советской власти политика «разделяй и властвуй» получила выраженный антигалицкий характер. Именно против галичан, как наиболее пассионарной части западноукраинцев, настраивали закарпатцев, волынян, буковинцев и подолян. Действительно, галичане за годы Австро-Венгрии и межвоенной Польши выработали мощную корпоративную солидарность и сохранили значительно больше своих традиций. Фактически антигалицкая политика продолжает здравствовать и сейчас: в конце 90-х годов я лично был свидетелем, как один из губернаторов Буковины на довольно представительном совещании сетовал на «клятых галичан», от которых он не может избавиться. Осознание этого придет с общим отрезвлением западноукраинцев, как и понимание того, что Киев не может быть «честным маклером» для Западной Украины. Более того, как показывает ситуация с потерями украинских территорий (на Дунае, в Черном море, потенциально — в Керченском проливе), в случае пограничного конфликта с Румынией или Венгрией (а десятки тысяч западноукраинцев имеют второе гражданство этих стран) Украина не способна защитить свои интересы. Так что лучше уж смотреть не на Киев, а на Брюссель. — Обычный хватательный рефлекс. Даже если бы им принесли бумагу с расчетами выгоды от отделения Западной Украины (хотя это нереально, потому что там есть масса вещей, которые делают нужной Западную Украину в промышленно-инфраструктурном плане) — они все равно бы не отказались от Западной Украины. Хватательный рефлекс есть у любой власти, но у этой особенно. Так что если деятельность Тягнибока начнет реально угрожать целостности Украины, с ним начнут бороться не по-детски. Но пока что нынешняя власть борется за влияние на Западную Украину не силовыми методами, как в свое время Ющенко за юго-восток, а более привычными — финансовыми. Ведь главная цель проекта «Зимняя Олимпиада-2024» — это банальная «покупка» западноукраинских чиновников и бизнесменов, «подсаживание их на иглу» субподрядов киевско-донецких структур. — Это был бы идеальный вариант. Я об этом сказал еще 10 лет тому назад. Самый легитимный монарх — это представитель Габсбургов. Мне хотелось бы, чтобы это был Карл фон Габсбург. Это нынешний глава дома Габсбургов, которому сын последнего императора Австро-Венгрии Отто фон Габсбург передал полномочия. Дом Габсбургов поддерживает тесные контакты с Западной Украиной: Отто фон Габсбург посещал Черновцы, Коломыю и Ивано-Франковск в 2007 году. В горсовете и в университете он выступал с лекциями об угрозах европейской идентичности. Это было такое классическое консервативное видение. Его сын, Карл фон Габсбург, бывает в Западной Украине регулярно. В марте прошлого года во Львове он основал «Фундацию Габсбургов», цель которой — поддержка культурных проектов не только в Галичине, Буковине и Закарпатье (которые входили в состав Австро-Венгрии), но и в Подолье и Волыни. — Был и остаюсь, потому что это очевидная для всех повседневная связь с Европой. В Европу надо возвращаться как можно более массово: не просто переходить на латинский шрифт — переходить на григорианский календарь, например. Ведь известно, что большинство православных церквей перешло на него — и ничего, менее православными они не стали. Точно так же на григорианский календарь могут перейти грекокатолики и западноукраинские православные. Чтобы сломать инерцию «великоукраинских» настроений в Западной Украине, нужен ледокол. Чем сильнее он будет, тем лучше. Люди просто привыкли жить в этой грязи и думают, что по-другому невозможно. Все эти дискуссии, что лучше — президентско-парламентская республика или парламентско-президентская, — это версии одного и того же болота, в котором они живут. Идеи, которые, возможно, кого-то шокируют, просто необходимы. Пусть они и не будут реализованы на все 100%. Пусть цели будут отодвинуты как можно далее от нынешнего положения — только тогда мы сможем понять, где, собственно, находимся. Поэтому и монархия, поэтому и формализация особого статуса вплоть до отделения от Украины и вступления в Евросоюз, поэтому латиница и григорианский календарь. Когда цели достаточно амбициозны, тогда все, что будет построено, будет совершенно другим миксом. Возможно, появится с десяток других реперных точек, к которым будут стремиться процессы развития Западной Украины. Но если и дальше пытаться жить в этом коктейле, сотворенном за последние 20 лет, прогресса не будет ни у кого — ни у так называемой Великой Украины, т. е. государства Украина в его нынешних границах, ни у моей родной Западной Украины.

Читать дальше...