Серпень перевод на русский

сегодняшний выпуск посвящен Дню победы, о ней мы сегодня будем говорить. Мы будем говорить о памяти, о великой войне. Сегодня здесь в студии у нас собрались депутаты украинского парламента, ученые, журналисты, политологи. Ну, и сегодня у нас в гостях очень важная персона. Предстояние, картину, над которой он работал больше 10 лет и которая сейчас и в Украине тоже идет премьерным показом. Никита Сергеевич, я приветствую вас. Спасибо большое, что согласились принять участие в нашей сегодняшней программе. Никита Сергеевич, вот какой вопрос я хотел вам задать. Вот в этой связи вам не кажется, что современному зрителю уже не интересно смотреть фильмы о войне. Я просто думаю, что есть картины долгоиграющие, а есть картины, которые так сказать могут сразу собрать и потом ничего не остается ни в душе, ни в памяти, ни в сердце. Я думаю, что наша картина, она, наверное, тяжела для сегодняшнего зрителя. Вы понимаете, когда как бы гламурно-глянцевая жизнь обволакивает нашу страну с очень активной, так сказать, скоростью, когда набирают картины, не хочу никого обижать, но набирают зрителей картины, по большому счету, в общем и картинами назвать нельзя. Это не значит, что не нужно делать ничего другого. Мы никогда не рассчитывали, что эта картина, наша картина в результате соберет баснословные деньги, но не снимать такого кино это значит забыть про то, что называется большой стиль в кинематографе. Теперь все-таки я убежден, что… да. Никита Сергеевич, извините, но вот все-таки, зачем нужна сегодня память о войне. Мы сегодня говорим не о кино, мы сегодня говорим о войне, о памяти, об истории. Вот на ваш взгляд, зачем она нужна. Если она не встречает того отклика, который был вчера, позавчера, в прошлых поколениях. Евгений Евгеньевич, дело в том, что именно потому, что не встречает, она нужна эта память. Огромное количество, как я понимаю, людей не приняли картину, она их напугала, просто напугала. Потому, что если представить себе, что было бы с ними в этом 41-ом году в первые дня и месяцы войны, то я думаю, что они поняли бы, что они ни к чему не готовы. Нам нужно воспитывать иммунитет. Если мы не будем думать о том… вспомните, какой слоган был в пятидесятых-шестидесятых годах самым главным. И это не просто фраза, которая потом стала юмористической и ироничной. Сегодняшние проблемы нашего человека, особенно в мегаполисах, они настолько бывают мелки, что если поставить эту проблему рядом с тем, что приходилось переживать тем, хотя бы нашим героям в картине, мне кажется, что эти проблемы уйдут на очень дальний план. Мы потеряли масштаб отношения к жизни. Другой вопрос не просто вал картин о войне потому, что. Никита Сергеевич, мы продолжим наш разговор через несколько минут, оставайтесь с нами. Продолжение разговора с режиссером Никитой Михалковым через несколько минут в следующей части нашей программы. Оставайтесь с нами на канале Интер. Сегодня у нас специальный выпуск, посвященный дню победы, предстоящему празднику 9 мая, памяти о войне. Еще раз поприветствуем Никиту Сергеевича. И вот я хочу вернутся к одной вашей реплике, Никита Сергеевич. Вы сказали о том, что есть черты нашей новой жизни, она может нравится, не нравится это гламурное общество. Нет, я не думаю, просто меняется время и содержание требует новой формы. Тем не менее в независимости от этого все-таки важно, чтобы само содержание не пропало потому, что, знаете как, люди, которые стоят в храмах… есть люди, которые стоят в храмах, а есть люди, которых называют подсвечникам, они стоят в храмах потому, что это модно или потому, что начальник стоит в храме. Да, и свечку держит в правой руке. Поэтому мне кажется здесь важно же, что по сути остается внутри, насколько этот праздник задевает по сути человека потому, что можно сделать скидки разовые, можно раздать георгиевские ленточки. Все это хорошо и прекрасно и так и должно быть, но мне думается, что мы утрачиваем то, что в России, да не только в России, а и вообще в нашем мире славянском называется сострадание, понимание, желание понять, почувствовать человека. Вы посмотрите просто, если сравнить двух ветеранов, которые воевали на одном фронте по разные стороны линии фронта, как живет ветеран в Гамбурге, которому 85 лет и как живет генерал какой-нибудь нашей губернии. В чем ветеран… в чем их поразительное различие. Я не хочу никого осуждать, но я хочу сказать, что мы стали теплохладны, что называется, мы перестали существовать и желать существовать как единое целое с разными точками зрения, с разными мыслями, но единое целое по сути война людей объединила невероятно, если вы помните, ну, по крайней мере по истории по нашей потому, что это была война на своей территории. Невозможно сравнить войну где-то там, хотя приходят гробы, изувеченные люди, несчастные семьи бывают, но война на своей территории это воюет все. Дети, старики, женщины, речка, скамейка, поле, небо. Полицая поймали в деревне и убили. И детишки его свернули в салазки, полили водой и до весны с него катались на дощечках, это жестокость. Но можно ли сравнить эту жестокость с жестокостью сегодняшних детей, которые могут замучить учительницу по физкультуре и издеваются над ней. Там воевало все и это психология войны. А сегодня этого нет, а происходит это именно потому, что вот этого ощущения единого целого и возможного единого горя, которое пережили все, утрачивается. Вы понимаете, мы можем в результате оказаться перед ситуацией когда не дай Бог что-нибудь тронется, обрушится и вдруг выяснится что мы абсолютно к этому не готовы, мы профукали свой иммунитет. Когда в Москве после взрывов в метро появились люди, которые брали в 10 раз больше денег за то, чтобы провезти человека из одного места в другое потому что есть возможность здесь нажиться, на горе. Вот это есть знак очень серьезный, который мне кажется, именно память о войне должна заставить насколько это возможно… может это иллюзии, не знаю, но в любом случае вот то ощущение того, что была страна, которая смогла подняться над этим страшным горем, оно должно жить в нас. Никита Сергеевич, у нас сейчас в программе наша традиционная рубрика глас народна VOX POPULI, затем мы продолжим разговор с вами. Сегодня мало кто из молодых людей знает, что целых 20 лет день победы не был праздником, то есть праздником 9 мая было всегда, но неофициально, народно. Его праздновали во дворах, на кухнях коммунальных квартир, с однополчанами, поминали павших и радовались, что остались живы. Это был самый настоящий всенародный праздник, самый искренний, самый любимый, от души, со слезами на глазах, без парадов и церемоний. Уже в 47 году Сталин отменил выходной 9 мая и до 65 года в официальном календаре это был обычный рабочий день. Были города, которые как Киев, штурмовали к праздникам, были штрафники, заградотряды. А были еще генералы и маршалы, которые выковали эту победу, были миллионы солдат и офицеров, которые прошли пол Европы и увидели, какая она на самом деле, как живут там люди и которые начали задавать себе вопросы, а там не далеко уже и до сенатской площади. И решение вернуть народу любимый праздник, сделать 9 мая выходным, чествовать ветеранов, воздвигнуть памятники погибших, устроить у кремлевской стены могилу неизвестному солдату было беспроигрышным ходом. Новый виток культа дня победы последовал, когда стареющий, дряхлеющий, теряющий популярность генсек вольно или невольно искал дополнительной легитимности и решил прикоснутся к памяти о войне как к ее живительному источнику. Обернулось это фарсом с маршальской звездой, орденом победы на груди Брежнева и малоземельными мемуарами. Нынешнее поколение постсоветских политиков послевоенное. Удивительно, чем моложе становятся наши руководители, чем меньше остается в живых ветеранов войны, тем больше, как это не странно, помпы официоза, военных парадов, попытки вновь использовать в память о победе как источник дополнительной легитимности, что особенно заметно в последние годы в Москве. В Украине по всем опросам День победы любимый праздник для большинства граждан, но надо сказать себе правду. Есть меньшинство, которое этот праздник не принимает и географическая граница между теми и другими проходит все там же, между востоком и западом страны. И как с этим быть не знает не один украинский политик. А если знает, то не решается говорить. Так вот в некотором смысле отличился сегодня один из известных украинских политиков Дмитрий Табачник, министр образования и науки, который сегодня сказал, можно сказать, сенсационную вещь. На встрече с журналистами он заявил, что природа тоталитаризма сталинского и тоталитаризма бандеровского абсолютно одинакова. В этой связи хочу задать всем нашим зрителям вопрос. Пожалуйста, выведете его на экран. Можно ли сравнивать Сталина и Бандеру. Согласны ли вы с тем, что в этом отношении высказал Дмитрий Табачник. Сталин конечно монстр, чудовище, но он же великое чудовище. Мы конечно же в процессе нашей сегодняшней программы и в конце подведем итог этого голосования. А сейчас я хочу вернутся к разговору с Никитой Михалковым. Никита Сергеевич, я смотрел ваш фильм, боюсь навлечь на себя гнев многих моих московских знакомых да и киевских тоже. А вы не бойтесь Евгений Алексеевич, вы не бойтесь. Ничего страшного, я тоже ведь не боюсь. Давайте не будем сейчас об этом. Мне он показался тем не менее резко антисталинским. Силами кстати местного горкома компартии Украины, который представляет партию, входящую в нынешнюю правящую коалицию. Нет ли на государственном уровне попыток реабилитации Сталина. Вы знаете, я от политики далек и мне не ведомо есть ли такие намеренья или нет. Есть вещи на которые просто нельзя закрывать глаза. Вы знаете, медведь, говорят, когда боится, вот он бежит, бежит потом голову засунет под корягу и думает, что если он ничего не видит, то и его не видно тоже. Вот это вот та политика, которая, мне кажется. Да-да-да, это из сказки, у нас же мир-то сказочный, поэтому мне кажется, что здесь нужно очень правильно и точно балансировать. Вы понимаете, допустим, сказать сегодняшним ветеранам о том, что вы ребята молодцы, но про Сталина забудьте, они не поймут вас, сказать людям, чьи родственники были расстреляны или сидели в лагерях, сказать, что Сталин это прекрасное и светлое наше прошлое и будущее, они тоже вас не поймут. Поэтому мне кажется, что здесь важна мудрость и ощущение собственной силы. Если мы боимся образа Сталина, то какое же мы общество, значит мы ничего никуда не сдвинулись, значит мы ничего не пережили, мы пытаемся закрыть глаза и бежать куда-то дальше. Как говорил Брежнев, его сажали в вагон, ну, это анекдот, зашторивали окна и раскачивали вагон, ему казалось, что он едет по стране. Поэтому мне кажется, что нужно проанализировать почему становится популярным Сталин. Они хотят порядка, они хотят уважения к стране извне, как я понимаю. Но я вам приведу один пример, который меня, честно говоря поразил. Я не хочу этим примером ни к чему привести или убедить. Летний день, сидят люди, человек 50, 40, группа, молодые, среднего возраста, чуть более среднего возраста. Актер Суханов замечательный, который играет у нас Сталина, был на гриме. И он когда загримировался, вышел на крыльцо в гриме Сталина и все встали. Произошло то, что актер Суханов хорошо вошел в образ. Мне бы хотелось подключить их к разговору, потому, что у многих из них есть вопросы. Пожалуйста, Владимир Александрович. Микито Сергійовичу, ви мабуть українською не розумієте, так. Я з поваги до вас, як до митця, перейду на російську. Я думаю о том, что конечно же, что первые годы послевоенные это понятно, это было абсолютное опьянение, что все это чудовище кончилось, но прошли годы. Германия, которую Советский Союз разгромил, українці говорять вщент, до тла, опять объединилась и собственно говоря уже нет разницы между восточными немцами и западными немцами. Страна, которая победила в общем то расползлась, рассыпалась. Не кажется ли вам, что возможно через 65 лет мы до сих пор используем вот ту страую ідеологему, бьем в барабаны, проводим пышные митинги, танки ездят по московским улицам, по киевским и так далее. Не кажется ли вам, что мы очень зациклились именно на этой помпезности. Может, возможно было бы этот день немножко сместить все-таки 9 мая, прекрасный день, я подчеркиваю это, сместить это на уровень памяти, вспомнить тех, кого нет. Потому, что я убежден главные герои, пусть не обижаются на меня ветераны, даже не те, кто сегодня живут, а те, которые полегли там где-то в 41,42 по всей нашей стране и не только нашей стране. Не кажется ли вам, что надо было бы сегодня для того, чтобы этот праздник был и дальше, а я так понимаю, вы хотите и мы хотим, чтобы он был, этот праздник, что это последняя война такого масштаба. Все-таки перевести ее на уровень души, памяти. Никак нет, не кажется, потому, что я не уверен, что это последняя война. Таких масштабов может и последняя, но если будет другая, то будет еще больших. Ну, у нас говорят Типун вам на язык. Вот именно поэтому во-первых я с удовольствием приму этот типун, чтобы оно не сложилось так, но мы то должны понимать, что если не дай бог что-то будет происходить, мы окажемся абсолютно беспомощными. Я не понимаю допустим почему в Москве не пойдут по красной площади суворовцы. Я не понимаю этого, я не понимаю этого и мне там могут объяснять, что они плохо будут учится. Суворовцы… Владимир Яворивский. Но это залог того, что войны не будет, если они пройдут, солдаты действующей армии или суворовцы пройдут парадом. Обязательно их будут муштровать где-то неделю перед этим. Они пройдут и после этого войны не будет. Нет, ну что ж… Вы знаете, если бы я всерьез отвечал на этот вопрос, то я бы представлял узкомедицинский интерес для публики. Пройдут суворовцы и не будет войны, ну, мне хоть лет и много, но я еще не закончил соображения. Никита Сергеевич, а войны с кем вы боитесь, извините. Сейчас ведь разговор ведь не об этом. Бытие только тогда и есть бытие, когда ему грозит небытие. Ну неужели нам нужно дойти до той границы, когда нам грозит небытие чтобы ощутить, что есть небытие и мир и любовь и улыбка и свежий воздух и мороженное и газета и что хотите. Никита Сергеевич, давайте послушаем еще вопросы. Кстати, сын знаменитого режиссера Юрия Ильенко, которого вы наверняка знаете. Ну, власне я хотів сказати декілька слів. Ну, по-перше, якщо ми говоримо про… ну, я на українському знаходжуся, тому я звертаюся в першу чергу до них. Було сказано про те, що от війна на своїй території, війна за свою землю. Давайте згадаємо і копнемо трошки глибше. Вона знищує все українське, що є, в Україні розстрілюють людей за те, що вони розмовляють українською мовою. Після цього відбувається декілька років кривавої війни. Після цього встановлюється окупаційний режим, цей окупаційний режим поводить геноцид української нації, він винищує українців мільйонами. Після цього в 39 році Гітлер зі Сталіним розпочинають другу світову війну заради своїх інтересів. Де місце України в цій війні, якщо воював один окупант з іншим окупантом. Наше місце в цій війні було на тій позиції, що власне була сила, яка воювала за незалежність України це була українська повстанська армія. Дійсно шана тим і повага до тих фронтовиків, які воювали і чесно боролися з гітлерівськими окупантами. Але з іншого боку на їх спинах в Україну приходила та сама окупаційна влада, яка проводила геноцид українців і яка українців мала за ніщо. Тому сьогодні ми маємо говорити про те, що дійсно день перемоги української відбувся дійсно не 9 травня 45 року, а він відбувся 24 серпня 91 року, коли рухнула Совєтская имерия, яка власне проводила кровавий терор в Україні. Я думаю, що сьогодні ми говоримо з такими помпезностями про 9 травня тільки тому, що це в дійсності останній міф імперії. Вже всім зрозуміло, що Лєнін злочинець, вже всі визнають голод, просто вони говорять про те, що це не був геноцид, але всі вже визнають, що був голод. Останнє, що лишилося це оці дві дати. 41 і 45, хоча насправді 39 і треба говорити, що перші два роки війни Совєтскій Союз вів війну і він вів війну, як союзник Гітлера, ось і все. Требуется перевод или вы поняли. Вы знаете, из того, что я понял, мне показалось, что вы сказали, что расстреливали украинцев за украинскую речь. У меня появилось ощущение, что вы меня расстрелял сейчас потому, что я не понял, что вы сейчас сказали. Я думаю, якщо ви приходите на українське телебачення, ви могли б похвилюватися про синхронний переклад, наприклад. Вы знаете, если следующий раз если меня позовут, то я буду приходить с переводчиком, просто я не предполагал, что он будет нужен в нашем разговоре. Ну, очевидно, що потрібен тому, що напевно рано чи пізно вже без цього ви не зможете говорити на українському телебаченні, бо все-таки українська мова є єдиною державною в Україні, принадні поки що, слава Богу. Ваш вопрос понятен, Андрей Юрьевич. Я виставив свою думку з цього приводу, я просто думаю, що насправді ми говоримо про дев’яте травня сьогодні тільки з однієї причини, що дійсно правда про цю війну вона досі ще не відкрита. Я думаю, що вона буде відкрита лише тоді, коли ми однозначно скажемо, як до речі це визнала вже Європа, що сталінізм дорівнює нацизму. Поки цього не буде, поки ми будемо робити поправку, що все-таки Сталін був краще, що все-таки голод, репресії, мільйони знищених це було виправдано заради великої перемоги, до тих пір ми будемо жити в брехні. Причому я думаю, в брехні буде жити і Україна і Росія і всі країни, в яких досі живе імперська міфологія. Вы понимаете, насколько я … ВЕДУЩИЙ. Евгений Алексеевич, ну дело ж добра. Ну не считают праздником пусть не выпивают. Ну не считают праздником это, считают другое. Вы понимаете, я надеюсь вы меня правильно поймете, это просто цитата, что публичное возмущение придает значимости любому дураку. Избавит Бог, я никого обидеть не хочу обидеть оппонента, тем более, что я не могу его обидеть ибо я половину не понял, что он сказал. Судя по всему он говорил это не столько для того, чтобы разговаривать со мной, своим гостем, сколько ему было важно высказаться теми, кто его поддерживает. Это тоже его право, но я просто не придавал бы этому серьезного значения потому, что если не понимать того значения, которое этот праздник имеет для нас и для украинцев и для русских да и для всех практически, кто воевал, то это как раз то самое к чему можно прийти к потере иммунитета и к тому, чтобы достигать собственной значимости за счет публичного возмущения. Никита Сергеевич, я вряд ли могу обсуждать фильм на такую большую аудиторию потому что… ВЕДУЩИЙ. Потому, что не являюсь и профессионалом и, наверное, я могу обсуждать это там в семье с родителями, с женой. На большую аудиторию я не могу потому, что увы данность этой страны, данность этой эпохи, знаете, как Джаконда, нравится она мне или нет, но она пережила столько таких как я, что она все равно останется Джакондой для этого. Я просто хочу сказать, что есть некоторые моменты, которые меня действительно впечатлили. Прежде всего впечатлила роль Евгения Миронова, которую он сыграл, сыграл настоящего такого взводного, который командовал настоящими окопными людьми. Там было несколько таких исторических несовпадений потому, что кремлевские курсанты мне казалось на подольском направлении несколько лишними, но опять же это художественное. Сегодня достаточно много материалов, которые свидетельствуют, что Советский союз, именно первый готовился к этой войне. Война бы так или иначе началась, у нас общая мобилизация Советского Союза должна была закончится, насколько вы помните, в августе 41 года, это первое. Кто по сути дела развязал эту войну. Простой, совершенно простой памятник. Вот знаете, удивительно наше такое очень славянское качество отождествлять то, что видишь с тем, кто это делал. Вот например на учетной карточке артиста на Мосфильме, который сыграл Ленина, когда я взял эту карточку и хотел этого артиста пригласить к себе на съемки, было написано. В отрицательных ролях не снимать потому что он сыграл Ленина. Комдив Котов это художественный образ и я абсолютно не претендую на то, чтобы его рассматривали, как реальное лицо. Когда историки осуждали Толстого естественно никого ни с кем не сравнивая, осуждали в том, что он исторически был неточен. Он говорил, что есть две правды. Правда историка и правда художника и они не обязательно должны пересекаться. На Валакаламском направлении были курсанты, нет. В нашей картине есть много такого рода неточностей, хотя бы взять бомбежку лагеря. На третий день после войны лагеря были намного дальше и так далее. Но важно знать что ты нарушаешь, а не делать это потому что ты темен и ничего не читал. Каждое событие, которое есть в картине и ложки, которые сбрасывали, кстати говоря страшнейшее психологическое давление было на советского солдата, страшнейшее, когда выкидывали бочки с дырками и они летели с таким свистом, что люди зарывались в землю в окопы, поэтому я не хотел бы в данном случае, чтобы вы рассматривали картину как историческое полотно. Это не документальный фильм, это художественный фильм мой и наш, нашей команды взгляд на те события, которые были в 41 году и очень надеюсь, что зрители посмотревшие первую картину, захотят узнать что будет дальше и посмотрит вторую ее часть. Что же касается вопроса, кто развязал эту войну. Ну, друзья дорогие, я режиссер, я художник. Вы не должны задавать мне вопросов, которые касаются абсолютно иных политических взглядов. Меня интересует ваша позиция, как художника, как человека и как гражданина. Как художника, человека и гражданина, я хочу верить, что вону развязали немцы. Но готовясь к такой масштабной картине, вы проработали колоссальное множество материала. И кроме того, что вы хотите верить, какова реальность. Вы опять уходите от моего ответа. В мою задачу не входит изучение такого рода исторических материалов потому, что для меня психологическое состояние людей в 41 году намного важнее того что и кто развязал эту войну. Страшно другое и важно мне другое, что в 41 году практически сотни тысяч людей оказались просто брошенными и сотни тысяч людей, которые сдавались в плен не зная и не понимая, что вокруг происходит. Это была абсолютно обезглавленное начало войны, что собственно для меня и является поводом для того, чтобы рассказать через что пришлось пройти для того, чтобы удалость прийти к 45 году. Поэтому я уверяю вас, что тут дело не в том, чтобы я с вами лукавлю. Очень может быть, что развязать войну собирался Сталин. Но имеет это значение для тех героев которые оказались в этих окопах грязных и когда они видели немцев, которые якобы упрекают, что не было таких транспарантов. Но только к сожалению в те времена они не развивались потому, что у танков была большая скорость и она развивались над танками, а нам пришлось, так как танки старенькие, все таки ставить их на рамы, а за ними шли лошади, всадники в противопыльных масках чудовищных и на них сидели всадники в таких же масках. Это было убийственное разрушение психики человека, который ничего не понимая сидел в окопе и думал, что они давно уже должны выиграть потому что им об этом говорила пропаганда. Но меня то интересует не кто развязал войну и не как. Меня интересует судьба конкретного человека в конкретном окопе потому, что если воевало 30 миллионов человек, это было 30 миллионов войн. Мы сегодня смотрим на это со стороны сегодняшнего дня. Ах, война, карты, маршалы, некое наступление. О чем думает солдат, вот Котов, мой герой. Он сидит и думает, так, вон лежит фриц у него нога как у меня 44, значит надо бы его оттуда забрать потому, что сейчас если полезешь, то застрелят, а к ночи он замерзнет, придется всего тащить. В этом и заключается потрясающая абсолютно катастрофа и абсурд войны. Если вы видели картину, что произошло. Плывет баржа, едут дети, капитан говорит. Не бойтесь, все нормально, это уже бывало, летят немцы доброжелательные, решили глупо по-немецки пошутить выставили задницу, оскорбленный контуженный человек вдруг вынимает ракетницу и стреляет в него и убивает его, не убивает его ракетой, а тот удушивается на петле. Идут цыгане, ничего не подозревают, ну. Никита Сергеевич, не пересказывайте картину смотреть не будут. У нас многомиллионная аудитория. Я говорю это к тому, меня интересует не сверху взглянуть на деталь, а меня интересует через деталь, меня интересует взглянуть на небо в капле росы. Понимаете, вот что меня интересует.

Источник: БП кому нужна память о Великой отечественной войне (1) - 11 Мая 2010 - Блог ...